-AdRiver-
Форум | Альтернативаnew | Чат | Дневники | Клубы | Знакомства | Игры | Фотоальбомы | Конкурс красоты Пользователи Транслит Радио Телевидение
Поставить закладку Сделать стартовой   
Мой профиль
Общение
Развлечения
Полезное
Информация
Услуги
Язык
Реклама
    Мобильная версия порталаnew
На страницу:   1, 2, 3, 4, 5 ... 15, 16, 17, 18, 19   +10 След.
Четверг, 25 Мая 2017 Года
17:28   Из Кульчицкого  Добавить запись в цитатник  
САМОЕ ТАКОЕ
(Поэма о России)
/отрывки/

ДОСЛОВНАЯ РОДОСЛОВНАЯ*

Как в строгой анкете —
скажу не таясь —
начинается самое
такое:
моё родословное древо другое —
я темнейший грузинский князь.
Как в коране —
книге дворянских деревьев —
предначертаны
чешуйчатые имена,
и
ветхие ветви,
и ветки древние
упирались терниями
в меня.
Я немного скрывал это
все года,
что я актрисою-бабушкой — немец.
Но я не тогда,
а теперь и всегда
считаю себя лишь по внуку:
шарземец.
Исчерпать
инвентарь грехов великих,
как открытку перед атакой-
спешу.
Давайте ж
________раскурим
________________эту книгу —
я лучше новую напишу!
Потому что я верю,
________________и я без вериг:
я отшиб по звену
_______________и Ницше,
_______________________и фронду,
и пять
материков моих
_____________сжимаются
кулаком Ротфронта.
И теперь я по праву люблю Россию.

I. С ИСТОКА ВОСТОКА

Я очень сильно
люблю Россию,
но если любовь
_____________разделить
______________________на строчки,
получатся-фразы,
получится
сразу:
про землю ржаную,
про небо про синее-
как платье.
И глубже,
чем вздох между точек…
Как платье.
Как будто бы девушка это:
с длинными глазами речек в осень,
под взбалмошной прической
колосистого цвета,
на таком ветру,
_____________что слово…
_________назад…
приносит…
И снова
_______глаза
____________морозит без шапок
сумасшедший простор,
___________________унося их в свист,в згу,
когда степь
под ногами
накре-
няется
______набок
и вцепляешься в стебли,
а небо —
внизу.
Под ногами.
И боишься
упасть
в небо.
Вот Россия.
.................................................

VI. ГУБЫ В ГУБЫ

.................................................
И пусть тогда
на язык людей-
всепонятный-
___________как слава,
всепонятный снова,
попадет
_______моё,
__________русское до костей,
моё,
___советское до корней,
моё украинское тихое слово.
И пусть войдут
и в семью и в плакат
слова,
_____как зшиток11
(коль сшита кипа),
как травень12 в травах,
як липень13
в липах
та й ще як блакитные14 облака!
О, как
я девушек русских прохаю15
говорить любимым
губы в губы
задыххающееся «коххаю»16
и понятнейшее слово —
«любый».17
И, звёзды
________прохладным
монистом надевши,
скажет мне девушка
боязно
всё.
Моя несказанная
_______________родина-девушка
эти слова все произнесёт.
Для меня стихи —
_______________вокругшарный ветер,
никогда не зажатый
между страниц.
Кто сможет его
от страниц отстранить?
Может,
______не будь стихов на свете,
я бы родился,
чтоб их сочинить.

VII. САМОЕ ТАКОЕ
.................................................
...необходимо
падать
юным
и — смерти подобно —
медлить коней!
Но не только огню
сожжённых тетрадок
освещать меня
и дорогу мою:
пулемётный огонь
песню пробовать будет-
конь в намёте
над бездной Европу разбудит, —
и хоть я на упадничество
не падок,
пусть не песня,
а я упаду
в бою.
Но если я
прекращусь в бою,
не другую песню
другие споют.
И за то,
чтоб, как в русские,
в небеса
французская девушка
смотрела б спокойно-
согласился б ни строчки
в жисть
не писать…
................................................

26 сентября 1940-28 января 1941

* Примечания автора
................................................
11. "Зшиток"-тетрадь
12. Май
13. Июль
14. Голубой
15. Прошу
16. Люблю
17. Дорогой



Так уж получилось,что хранится у меня библиографическая редкость-сборник "Михаил Кульчицкий. Вместо счастья:Стихотворения.Поэмы.Воспоминания о поэте",вышедший в харьковском издательстве "Прапор" в 1991 году сумашедшим тиражом в 2000 экземпляров и все стихи даны в этой редакции,полагая что именно она наиболее адаптированна к авторской.Почему?А об этом пусть лучше расскажет один из составителей сборника харьковский поэт и литературовед Михаил Михайлович Красиков:

"Строка, оборванная … пулей"?
Судьба наследия Михаила Кульчицкого как зеркало нашей эпохи


19 января 2003 г . исполнилось 60 лет со дня гибели поэта-харьковчанина Михаила Кульчицкого (1919 - 1943). Дата эта осталась не замеченной ни "культурной общественностью" Харькова, ни, тем более, властями. А зря.
Кульчицкий, давший в одной строке, может быть, самый точный образ Харькова ("сильный, как пожатие руки") и погибший "за него и за страну родную", безусловно, заслуживает нашей памяти. Но …
Вышедшая в 1991 году книга его стихов давно стала библиографической редкостью, а дополненное интереснейшими стихами, письмами, дневниками, фотографиями переиздание сборника. "Вместо счастья", позволяющее полнее раскрыть личность этого талантливого человека, наверное, еще долго не появится на свет божий по финансовым причинам: кого сейчас интересуют некоммерческие проекты ?!
В 1989 г. в результате усилий ряда общественных организаций и автора этих строк, при поддержке Червонозаводского райисполкома была, наконец, в День города установлена мемориальная доска на доме (пер. Ващенковский, 2), где родился и вырос поэт. Но барельеф и отлитые в металле знаменитые строки "Самое страшное в мире - это быть успокоенным" - провисели ровно 10 лет.
Одни варвары украли бронзовую голову поэта, другие - купили, третьи - расплющили, а четвертые… равнодушно проходят мимо дома, где лишь прямоугольничек облицовки да две дырки от штырей напоминают о том, что это здание каким-то образом вошло в нашу историю.
Еще в 1988 г. перед городской комиссией по переименованию улиц мною был поставлен вопрос о присвоении одной из улиц Харькова имени Михаила Кульчицкого. Предлагалось переименовать набережную А. Жданова в набережную М. Кульчицкого: тут находится школа № 30, в которой учился Михаил. Набережную, конечно, переименовали, но - вполне безлико: Харьковская. А имя Кульчицкого так и не появилось на карте города. И, судя по всему, не скоро появится.
Незамеченная скорбная дата 19 января 2003 г. - немой вопрос, обращенный ко всем нам: дорожим ли мы своей историей, помним ли ее?
У нас история публикаций
значительнее и интереснее
истории создания.
Андрей Битов

Когда заходит речь о поэтическом поколении начала 1940-х, мы привычно повторяем: "ушли, не долюбив, не докурив последней сигареты" (Н.Майоров), "умирали, не дописав неровных строчек, не долюбив, не досказав, не доделав" (Б.Смоленский). "Не долюбив, не досказав..." - так была названа и публикация стихотворений погибших поэтов в №20 "Огонька" за 1988 г. в антологии Е.Евтушенко "Русская муза XX века".
Но так ли уж безошибочно верны все эти определения по отношению к "лобастым мальчикам невиданной революции"? Да, они погибли, "красивые, двадцатидвухлетние"; да, их при жизни почти не печатали; да, мало кому из них довелось вкусить тихих семейных радостей и, тем не менее, перечитывая даже то немногое, что опубликовано в посмертных коллективных сборниках и немногочисленных отдельных изданиях их произведений, видишь, что, вопреки всему, это было одно из самых высказавшихся, выразивших себя поэтических поколений.
И все-таки - "строка, оборванная пулей..." Пулей? Я расскажу только об одном человеке - Михаиле Кульчицком, о судьбе его наследия, поскольку, готовя к изданию книгу его стихов (см.: Кульчицкий Михаил. Вместо счастья: Стихотворения. Поэмы. Воспоминания о поэте. Сост., подгот. текста и прим. О.В.Кульчицкой и М.М.Красикова. - Харьков: Прапор, 1991) не раз и не два терялся в догадках относительно происхождения опубликованных ранее текстов.
Передо мной - автограф одного из самых знаменитых стихотворений о войне - стихотворения М.Кульчицкого "Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!", написанного поэтом за три недели до гибели. Когда называешь имя Кульчицкого, всегда вспоминаются именно эти стихи. Почему? Потому ли, что это лучшее стихотворение, или потому, что других стихотворений Кульчицкого многие просто не знают, а это - перепечатывается из антологии в антологию, из хрестоматии в хрестоматию, переведено на иностранные языки? Скорее, второе. И у читателей возникает ощущение, что Кульчицкий - автор одного стихотворения (есть такая категория поэтов). Два тонюсеньких сборничка его стихов "Самое такое" (Харьков, "Прапор", 1966) и "Рубеж" (М., "Молодая гвардия", 1974), изданные очень скромным тиражом, давно стали библиографическими раритетами, как и сборник "Вместо счастья".
Однако всмотримся попристальнее в стихотворение, у которого, как кажется, столь счастливая судьба. Увы, это только кажется. Даже в упомянутой подборке в поэтической антологии "Огонька" это стихотворение напечатано без первых четырех строк (как в добром десятке других газетных, журнальных и книжных перепечаток), а в сборнике "Подарили планете победу" (Донецк, "Донбас", 1975) выброшенными оказались целые две первых строфы.
Не надо быть литературоведом, чтобы понять: изъять из настоящего стихотворения 8 строк - значит попросту уничтожить его. Может, кого-то из донецких тайных сторонников будущего общества трезвости испугала фраза: "Я раньше думал: "лейтенант" звучит "налейте нам"?
Но это еще не все. И в тех случаях, когда приводятся все строфы (например, в таком солидном издании как "Библиотека поэта", мы имеем дело вовсе не с авторским текстом, а с редакторским вариантом. В стихотворении "Мечтатель, фантазер..." сделано 5 (!) текстологических поправок.
Когда-то Лев Аннинский написал: "Вообще Кульчицкий сделал бы, наверное, все то, чем впоследствии прославились и Вознесенский, и его антиподы из лагеря деревенских "формотворцев", у него все можно найти: и фантастическую ассоциативность, и глубокую звукопись, строчка "скользит по пахоте пехота" до сих пор вызывает зависть нынешних музыкантов языка..." Уважаемые "музыканты языка"! Я предвижу, что ваша зависть возрастет еще больше, потому что звукопись у Кульчицкого гораздо лучше, чем у его непрошеных редакторов: "спешит по пахоте пехота" (здесь и далее курсив наш - М.К.).
Точно так же оказались урезанными и перевранными многие стихотворения и поэмы Михаила.
Бойко орудовали редакторские ножницы. Так, в 26-м выпуске альманаха "Поэзия" (М., "Молодая гвардия", 1980) от стихотворения "О войне", состоящего из 21 строки, осталось одно четверостишие. Совсем не случайно, думается, стыдливо исчезла концовка стихотворения "Кресты" в коллективном сборнике погибших поэтов, вышедшем в большой серии "Библиотеки поэта" (Сост. В.Кардин и И.Усок, редактор Г.Цурикова): "Рвать шнурок на шее, если понял, // Никогда не поздно. И верней. // Немец, издеваясь над погоном, // Скажет немцу: "Я - в душе еврей!" В брежневскую эпоху такой интернационализм казался явно чрезмерным.
Порой это было следствием текстологической небрежности, некомпетентности составителей, но гораздо чаще в этих правках сквозит вполне осознанное намерение, диктуемое отношением к погибшим поэтам как к начинающим стихотворцам, которым не грех исправить нескладный стишок, пройтись по нему "рукой мастера". И "исправляли", и "проходились" - каждый на свой лад.
Кульчицкого оглупляли, давая что-то невразумительно-мямлющее, типа "когда держать ее себе невмочь" - вместо: "в себе невмочь" (стихотворение "Дорога"), вылущивали самую суть поэзии, мысли. Например, в главе "Год моего рождения" поэмы "Самое такое" есть строки: "Но в бурой папахе, // Бурей // подбитой, // на углу // между пальцев // людей пропускал // милиционер, который бандита // уже почти что совсем не напоминал".
Идет речь о Харькове 1919 года. Может, кого-то из современных читателей удивят последние две строки. Но надо же иметь хоть немножко представление об истории! Вспомним описание солдат революции в поэме Блока "Двенадцать": "В зубах - цигарка, примят картуз, // На спину б надо бубновый туз!" Внешне - бандиты, каторжники! Составительница коллективного сборника "Сквозь время" (Москва, 1964) Виктория Швейцер, чтоб не морочить себе голову, решила совсем не связываться с милицией, просто выбросив этот кусок текста. Харьковчане (составитель сборника "Самое такое" Н.Шатилов, редактор Р.Я.Кальницкий) были более отважными. Вот что у них вышло: "..людей пропускал // милиционер, который бандита // по сторожкой походке распознавал". Куда там Овидию с его метаморфозами!
В рукописи поэмы "Бессмертие" - черным по белому: "Пусть кошелек, как Жаров, пуст..." В сборнике же "Самое такое" почему-то пострадал С.А.Родов.
У Кульчицкого: "Багров подножия гранит // Фантастов Грина, Верна, Маркса". В том же сборнике: "...Фантаста и провидца Маркса". Избавили Маркса от плохой компании!
В "Балладе о комиссаре" у Кульчицкого читаем: "Как могильщики, // Шла в капюшонах застава. // Он ее повстречал, как велит устав. // Четырьмя гранатами, // На себя не оставив, - // На четыре стороны перекрестя". Печатается же: "перехлестав". Из каких антирелигиозных соображений надо было уничтожать образ?
Подобных примеров - тьма.
Что ж, во все времена находились "добрые люди", которые заботились о благопристойном реноме умерших, благо те безгласны и не нарушат желанной благопристойности. И тогда вместо пламенного: "И в мой жестокий век восславил я свободу..." появлялась манная каша Жуковского: "Что прелестью живой стихов я был полезен..."
Поэма "Самое такое", вопреки уверениям авторов комментариев сборника "Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне" (М., 1965) в том, что она дается целиком, напечатана была и в этом издании, и в книге "Сквозь время" (М., 1964), да и в харьковском сборнике (1966) не полностью, а с купюрами. Впрочем, проницательный читатель мог догадаться об этом по стоящим кое-где отточиям, которые, однако, он волен был трактовать и как пропуск текста, и как заурядное многоточие.
Была произведена жесткая чистка всего, что казалось тогда "политически неблагонадежным", были начисто вымараны "крамольные" фамилии Скрыпника, Пятакова и др. Причем делалось это порой не только уже знакомым методом изъятия целых кусков, а и путем выбрасывания (без замены) четырехсложного слова из рифмованного (!) текста. Ясно, что нарушалась ритмика, менялся смысл, стих превращался в истекающее кровью бесформенное существо. То, что в результате оставалось, не всегда даже чисто формально могло состыковаться. От поэмы "Бессмертие" в харьковском издании и вовсе остались клочья. Главы были поданы в таком порядке: 1-3, 6, 7, 15-18, 21, 23, 25-29, 32-39, 41-44 (от 41-й главки осталось 4 строки), 49, 52-55. И хоть бы где-нибудь было сказано, что поэма печатается в отрывках! Понять не то что смысл поэмы, но вообще авторскую логику по такой публикации невозможно.
Московский сборник "Рубеж" (сост. Д. Ковалев, редактор Б. Лозовой) с успехом повторяет все несуразицы предыдущих изданий и плодит новые: в него даже попало чужое стихотворение - "О детях", написанное однокурсницей Михаила по Литинституту Еленой Ширман.
Как бы сам Кульчицкий отнесся ко всему этому?
Когда в "Московском комсомольце" было напечатано одно его стихотворение, но, как писал поэт родным, "выбросили лучшую строфу и исковеркали две строчки", он "железно решил, что это - последняя уступка сегодняшним поэтическим нравам". Однако и позднее в журнальных публикациях первой половины 1941 г. произведения Кульчицкого появлялись не в том виде, в каком хотелось автору. И если к перевранному инициалу в журнале "Молодая гвардия" - "А" вместо "М" - поэт мог отнестись только с юмором: "То к лучшему. Было бы "М... Кульчицкий..." А теперь "А! Кульчицкий!", то о человеке, который, готовя к публикации в журнале "Октябрь" его поэму "Самое такое", по сути "расправился" с нею, дав из 8-ми глав 3 куска из трех глав, к тому же "вычеркнув эпиграф и напакостив во 2-й главе", Кульчицкий пишет совсем не в шутейном тоне.
Идти на уступки, лишь бы напечатали, было не в его правилах. Это означало - давать халтуру. "С литературой лишь халтуру тогда пристало рифмовать", - сказано в романе в стихах Кульчицкого "На правах рукописи". Великий оптимист, Михаил видел даже особое благо в том, что стихи его почти не проходили в печать: "Оттого, что стихи по дюжине раз читаются всем друзьям и поэтам, слова понемногу заменяются, и получаются такие крепковатые и гениальноватые строчки, что их не оторвешь - как палец за палец от руки". Молодые поэты умели работать над стихом. Они становились мастерами. Всё чаще им удавалось достичь такого уровня художественной целостности, когда "из песни слова не выкинешь".
Увы, после смерти этих ребят нашлись "богатыри", сумевшие не только разомкнуть крепко сжатые, как пальцы рук, строки, но даже вовсе "оторвать пальцы от руки". Так, начинающая поэму "Самое такое" глава "Дословная родословная" во всех изданиях до 1991 г. печаталась как отдельное стихотворение.
Друг Михаила по семинару Сельвинского в Литинституте Павел Коган так представлял отношение людей будущего к ним - юношам начала 1940-х гг.: "Они нас выдумают мудрых, // Мы будем строги и прямы, // Они прикрасят и припудрят, // И всё-таки пробьёмся мы!"
Да, пришло время, когда, наконец, должны пробиться к нам их горячие строки - живое дыхание этих ребят. В их стихах сказано так много пророческих истин - и о себе, и о будущем страны. Вслушайтесь только в это напутствие своему поколению, звучащие в стихотворении "Дорога" М.Кульчицкого:

Иди же, юноша,
Звени тревожной бронзой
И не погибни кровью в подлеце.
Живи, как в первый день,
И знай, что будет солнце,
Но не растает
Иней на лице
Оцените весомость (и рискованность) таких строчек:
А это трудно - идти полузная,
А это трудно - любить страну.
("Разговор с т. Сталиным", 1940 г.)
Или твердую убеждённость П.Когана:
Без шуток. Если ты поэт
Всерьез. Взаправду. И надолго.
Ты должен эту сотню лет
Прожить по ящикам и полкам.
("Первая треть")

Молодые поэты черпали оптимизм в завете своего учителя Ильи Сельвинского: "Поэт создает себе своих читателей". И "рукописные поэты" (так называли они себя), чьи стихи "гуляли по стране", несомненно, создали бы своих читателей - думающих, честных, откровенных, не боящихся смотреть правде в глаза.
"Швейцары не пущали в прессу, // Но рос с горы лавиной аж // Геометрической прогрессией // Изустный именной тираж", - писал Кульчицкий ("На правах рукописи"). Эти "лобастые мальчики" многое понимали, они вовсе не были оторванными от жизни "книжными романтиками", как это пытается представить С.Куняев. И успели сказать самое главное о нелегком своем времени.
В записной книжке Михаила в записи от 16 ноября 1939 г. среди "заповедей", которым решил следовать молодой поэт, есть такая: "Говорить в стихах с будущим человеком, через головы редакторов и бывших строчек". Вспоминается сразу безумная мечта Маяковского дойти к будущему читателю "через головы поэтов и правительств". Автору поэмы "Во весь голос" это не удалось: спецлитераторы долго и успешно вели его под конвоем сталинской формулы. Не удавалось и Кульчицкому до самого последнего времени перепрыгнуть через упругие головы редакторов к своему читателю. Во времена, когда слово "интеллигент" было ругательным, Кульчицкий мечтал посвятить свою книгу лирики "интеллигенции -народу будущего". Станем ли мы адресатами стихов поэта - этим "народом будущего", удостоимся ли высокого сана - быть интеллигентами? Ведь "интеллигенция" в переводе с латинского - "способность понимать"...
Свинцовые пули оборвали жизни золотых ребят призыва 1941 года. Пули равнодушия, трусости, конформизма обрывали их чистые, честные строки много лет спустя после войны. Удивительно, с каким постоянством всегда находится "осторожный человек", растаптывающий догорающее сердце Данко.
Эти юноши погибли за Родину. Внешние знаки благодарности воздавались им чуть не ежегодно в подборках к 9 мая, в многочисленных коллективных сборниках и хрестоматиях, в теле- и радиопередачах. По сравнению с теми, кто был в приказном порядке "забыт", чьё творчество было репрессировано, их судьба кажется счастливой (впрочем, "Разговор с т. Сталиным" до 1988 года был в разряде архивных единиц Д.О. - "допуск ограничен" и опубликован только в 1991 г.). Но нам ещё предстоит дополнить картину поэзии конца 30-х многими строками, сохранившимися в архивах да "в пересказах устных", чтобы не растворялись в тумане лет, а проступили из тьмы светлые лики павших.

©Михаил Красиков 2003


Добавить комментарий Комментарий: 0
09:17   Михаил Кульчицкий  Добавить запись в цитатник  
Улица Грековская и переулок Ващенковский в Харькове расположены недалеко от станции метро «Проспект Гагарина». На пересечении этих двух улочек находится старый дом.


В этом доме жил Михаил Валентинович Кульчицкий — русский поэт. Он родился в Харькове 22 августа 1919 года. Еще школьником он писал: «Живу в старом-престаром доме, где когда-то была тюрьма, и который собирались сносить, но почему-то раздумали». Слава Богу, что раздумали тогда и не надумали сейчас, хотя многие его сверстники пали в последнее двадцатилетие под натиском «цивилизации».
В 1989 году на доме, где вырос поэт, была установлена мемориальная доска. В церемонии открытия доски приняли участие поэты Е. Евтушенко, В. Бойко, заслуженная артистка Украины А. Лесникова.
Барельеф и отлитые в металле знаменитые строки «Самое страшное в мире — это быть успокоенным» провисели ровно 10 лет. В 1999 году мемориальная доска была украдена охотниками за цветным металлом.
В 2004 году новая мемориальная доска, с другим барельефом и другим текстом, украсила угол старого дома.

Гадалка предсказала его матери, что у нее родится сын, который прославится и «будет у воды».
Так и случилось: 23-летний харьковский поэт Михаил Кульчицкий погиб 19 января 1943 года под Сталинградом, и имя его написано золотыми буквами на Мемориале Славы на Мамаевом кургане. Вписано оно и в историю русской советской литературы 1930-40-x годов
Его отец, Валентин Михайлович, был ротмистром царской армии, боевым командиром, прошедшим войны, а после революции служил юристом.
Мать, Дарья Андреевна (урожденная Яструбинская), рано оставшись сиротой, переехала из Славянска в Харьков, где окончила гимназию. А после, познакомившись с Валентином Кульчицким, вышла за него замуж. Кроме сына Михаила, у них ещё была дочь Ольга (Олеся), ставшая впоследствии преподавателем музыки.

Михаил с детства был очень любознательным. Очень любил походы в библиотеки, к этому приучил и свою сестру. Любовь к поэзии у него возникла очень рано, стихи ему даже снились.

«Михаил был большого роста, широк в плечах, хорошо сложен. Обладал и физической силой», — пишет Олеся Валентиновна. Уже сама его внешность говорила о сильном характере, мужестве, упорстве. Люди, близко знавшие Кульчицкого, вспоминают, что о себе он говорил: «Я самый счастливый на свете!» Он был оптимистом, обладал хорошим чувством юмора.

Первое стихотворение было опубликовано в 1935 году в журнале «Пионер».
Учился в школе №1 восемь классов. Окончив десятилетнюю школу № 30, работал плотником, чертежником на Харьковском тракторном заводе. Поступив в Харьковский университет, через год перевелся на второй курс Литературного института им. Горького (семинар Ильи Сельвинского). Учась, давал уроки в одной из московских школ.

Писать и печататься Кульчицкий начал рано. В Литературном институте сразу обратил на себя внимание масштабностью таланта, поэтической зрелостью, самостоятельностью мышления. Преподаватели и товарищи видели в Кульчицком сложившегося поэта, связывали с ним большие надежды.

В 1941 году Кульчицкий уходит в истребительный батальон. В середине декабря 1942 года окончил пехотно-минометное училище, получил звание младшего лейтенанта.
19 января 1943 года Михаил Кульчицкий погиб под населенным пунктом Трембачёво Луганской области при отражении прорыва танкового корпуса Манштейна на Сталинград.
Имя поэта выбито золотом на 10-м знамени в Пантеоне Славы Волгограда.

И. Сельвинский, Н. Асеев, С. Кирсанов, П. Антокольский пророчили ему будущее эпического поэта масштаба Маяковского, да и сам Кульчицкий верил в свою планиду: «Пахнeт тeм, что нам удастся пройти в печать и переделать в поэзии все по-своему. Сторонников у нас все больше, как и врагов. Может быть, я стану очень большим из поэтов, потому что поэзия теперь в болоте, а я стараюсь писать как могу лучше» (письмо родителям в Харьков 1 декабря 1940 года).

Одаренный от природы прекрасным языковым чутьем, Кульчицкий учился быть Поэтом. В дневниках его школьной поры – бездна интереснейших аналитических суждений по поводу прочитанного и о собственных творческих попытках. Запись 17 июня 1936 года: «Умер Горький. Про Горького писать не могу – не терплю общих слов, а своих пока нет». Яростная нетерпимость к общим (ничьим!) словам, стереотипам мышления и поведения – не из этого ли зерна вырастает поэтическая личность?

Уже в годы учебы в Москве Кульчицкий делает заметку для себя: «На границе часовой» – это все верно, но неинтересно». Он будет упрямо искать свои слова, свои образы, свои мысли. И, конечно, овладевать тайнами версификации: еще школьником Миша составил картотеку 85 основных стихотворных размеров, беря примеры из любимого Лермонтова или же их сочиняя; упражнения ради «переводил» Жуковского на язык Маяковского и наоборот.

С детства одним из любимейших поэтов Михаила был Велимир Хлебников (как волновало мальчишку, что Председатель Земного Шара бродил по нашим харьковским улицам!). Для него это был Поэт в чистом виде, полностью поглощенный творчеством и безразлично-спокойно относящийся к его плодам. В стихотворении о Хлебникове Кульчицкий воспроизводит известную легенду о том, как поэт сжег свои стихи, чтоб ребенок мог согреться этим – неметафорическим! – теплом.
Огромный гроссбух, в котором были десятки тысяч строк, написанных Кульчицким в 1940-1942 годах, погиб в огне войны. То, что осталось, – крохи. Мы не знаем, каких высот достиг бы Кульчицкий в поэзии. Но он был «творянином» (любимое хлебниковское словцо), успевшим сотворить самое главное – себя. Сотворить столь талантливо, что нельзя не ощутить реального тепла, прикасаясь к его поэзии, его судьбе.

МЕЧТАТЕЛЬ, ФАНТАЗЕР, ЛЕНТЯЙ-ЗАВИСТНИК!..

Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!
Что? Пули в каску безопасней капель?
И всадники проносятся-свиста
Вертящихся пропеллерами сабель?
Я раньше думал: "лейтенант"
звучит "налейте нам",
И, зная топографию,
Он топает по гравию.
Война ж совсем не фейерверк,
А просто - трудная работа,
когда-черна от пота- вверх
спешит по пахоте пехота.
Марш!И глина в чавкающем топоте
До костей мозга промерзших ног
Наворачивается на чeботы
Весом хлеба в месячный паек.
На бойцах и пуговицы вроде
Чешуи тяжелых орденов:
Не до ордена.Была бы Родина
С ежедневными Бородино.

26 декабря 1942, Хлебниково-Москва
___________________________________

ДОРОГА

"Так начинают..." Б.Пастернак

Так начинают
Юноши без роду,
Стыдясь немного
Драных брюк и пиджака,
Еще не чувствуя под сапогом дорогу,
Развалкой входят
В века!
Но если непонятен зов стихами,
И пожелтеет в книгах
Их гроза,
Они уйдут,
Не сбросив с сердца камень,
Не плюнув жизни в грязные глаза.
И вот тогда,
Когда от силы ты в изнеможении
Когда держать ее в себе невмочь,
Крутясь ручьем,
Остановив мгновение,
Торжественно стихи приходят в ночь.
И разлететься сердцу,
Гул не выдержав,
И `умершей звездой
Дрожать огнем,
И страшен мир - слепец,
Удары вытерший,
И страшен мир,
Как звездочеты днем.
Иди же, юноша,
Звени тревожной бронзой,
И не погибни
___________кровью в подлеце.
Живи, как в первый день,
И знай, что будет солнце,
Но не растает
Иней на лице.

23-24 декабря 1938
___________________________

194... г.

Высокохудожественной
строчкой не хромаете,
вы отображаете
удачно дач лесок.
А я - романтик.
Мой стих не зеркало -
но телескоп.
К кругосветному небу
нас мучит любовь:
боев
за коммуну
мы смолоду ищем.
За границей
в каждой нише
по нищему,
там небо в крестах самолетов -
кладбищем,
и земля все в крестах
пограничных столбов.
Я романтик -
не рома,
не мантий,-
не так.
Я романтик разнаипоследних атак!
Ведь недаром на карте,
командармом оставленной,
на еще разноцветной карте
за Таллином
пресс-папье
___________покачивается,
_______________________как танк.

1941
_________________________________
РАЗГОВОР С т. СТАЛИНЫМ

Всю ночь я шатался столицей республики
С девушкой, накинувшей моё пальто.
Мимо струилось по брусчатным кубикам
Зеркалами втягивающее авто.
Вдруг я почувствовал своё сердце…
Да так – что вынь – и бери на ладонь!
Сталин – как френч, нараспашку дверцу
И как совесть, в глаза заглянул он.
А регулировщик в стеклянной будке
Штепселем щёлкнул красное «Стоп».
Что бы ему не заметить будто,
Что бы мне – подойти к авто.
Я так бы сказал: "Товарищ Сталин,
Я скажу по сердцам, я взгляну напрямик.
Со мною идёт по ночным кварталам,
От сквозного тумана подняв воротник,
Такая красивая, словно ночью пригрезилась,
Полузабытая, как Ревком, –
Моя романтика, моя поэзия,
За опозданье уволенная пошляком.
Где он, расцвет литературы?
Цветёт – но болотом – один литфонд.
Мы – партизаны в лесах халтуры,
Мы сами – прорубаемся в далёкий фронт.
А это трудно – идти, полузная.
А это трудно – любить страну.
Может быть, полководец Чапаев,
Не будь комиссара – скатился б к Махну.
От штаба оторваны, сами бьёмся –
Халтурщики нас обзывают – «эстеты»,
Эстеты – «халтурой». Но свистят на солнце
Наших стихов угластые кастеты.
На Ваших часах не краснеют ли минуты,
Когда вы садитесь, журнал распластав,
Где поэтические проституты
Вашим именем торгуют с листа?
Я верю,скажем Музе: «Будь как дома.
Наряд тому, кто затупил штыки!»
Я б запретил декретом Совнаркома
Кропать о Родине бездарные стишки.

1940–1941
__________________________________________

(26 декабря 1942)

Самое страшное в мире -
Это быть успокоенным.
Славлю Котовского разум,
Который за час перед казнью
Тело свое граненое
Японской гимнастикой мучил.
Самое страшное в мире -
Это быть успокоенным.
Славлю мальчишек смелых,
Которые в чужом городе
Пишут поэмы под утро,
Запивая водой ломозубой,
Закусывая синим дымом.
Самое страшное в мире -
Это быть успокоенным.
Славлю солдат революции,
Мечтающих над строфою,
Распиливающих деревья,
Падающих на пулемет!

________________________________________

НОВЕЛЛА

От рожденья он не видел солнца.
Он до смерти не увидит звезд.
Он идет. И статуй гибких бронза
Смотрит зачарованно под мост.
Трость стучит слегка. Лицо недвижно.
Так проходит он меж двух сторон.
У лотка он покупает вишни
И под аркой входит на перрон.
Поезда приходят и уходят,
Мчит решетка тени по лицу.
В город дикая идет погода
Тою же походкой, что в лесу.
Как пред смертью - душным-душно стало.
И темно, хоть выколи глаза.
И над гулким куполом вокзала
Начался невидимый зигзаг.
Он узнал по грохоту. И сразу,
Вместе с громом и дождем, влетел
В предыдущую глухую фразу -
Поезд, на полметра от локтей.
А слепой остался на перроне.
И по скулам дождь прозрачный тек.
И размок в его больших ладонях
Из газеты сделанный кулек.
[Поезд шел, скользящий весь и гладкий,
В стелющемся понизу дыму.]
С неостановившейся площадки
Выскочила девушка к нему.
И ее лицо ласкали пальцы
Хоботками бабочек. И слов -
Не было. И поцелуй - прервался
Глупым многоточием гудков.
Чемодан распотрошив под ливнем,
Вишни в чайник всыпали. Потом
Об руку пошли, чтоб жить счастливо,
Чайник с вишнями внести в свой дом.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
И, прикуривая самокрутку,
У меня седой носильщик вдруг
Так спросил (мне сразу стало грустно):
"Кто еще встречает так сестру?"
Только б он соврал, старик носильщик.

______________________________


Добавить комментарий Комментарий: 0

Воскресенье, 21 Мая 2017 Года
15:31   Парк "Софиевка" г.Умань  Добавить запись в цитатник  
Родившись от него в 60-ти км,разве могу ли я о нём не рассказать!Итак,начнём?В начале предыстория:

Станислав Щенсный Потоцкий (1752-1805)
Станислав Потоцкий был женат трижды:

Жена первая: Гертруда Комаровская

Первый раз Станислав Потоцкий женился в 18-летнем возрасте (декабрь 1770 года). Венчание было тайным, невеста - дочь графа Комаровского, которая была беременна от Потоцкого. Родители-Потоцкие были деспоты без совести и моральных преград, на сына у них были свои планы и Гертруду Комаровскую невесткой они видеть не желали. Родители узнали о состоявшемся венчании через пару недель после того, как оно произошло.
По приказу отца Потоцкого, Франциска Салезия Потоцкого, Гертруду похитили и увезли в монастырь (февраль 1771 года). Однако, до монастыря не доехали: якобы Гертруда случайно задохнулась под подушками, которыми её накрыли, чтобы не были слышны крики. Труп Гертруды выбросили в прорубь, но Комаровские не знали о смерти дочери еще несколько месяцев, пока труп не всплыл.
Дома Станислав Потоцкий всячески угождал родителям и пытался заслужить их прощение. При этом как-то заперся в уборной и пытался перерезать себе горло, но попытке самоубийства помешал камердинер, ворвавшийся в уборную.
В 1772 году умирают родители-Потоцкие, в 1774 Станислав завершает дело с Комаровскими выплатой компенсации в размере около 700 тысяч польских злотых.







Жена вторая:

Юзефина Амалия Мнишек (1752-1798)
Юзефина Мнишек писала картины и сочиняла рассказы, разительно превосходила мужа по интеллектуальному и культурному уровню развития. Также была темпераментной и активно общалась с противоположным полом: высказываются предположения, что из одиннадцати детей, рожденных в браке со Станиславом Потоцким, только трое первых – от него.
На людях Амалия вела себя как примерная жена и мать, но по-тихому давала волю темпераменту. Историк Ежи Лоек, в частности, пишет: “Щенсный вынужден был принять к сведению, что пан Клембовский, плечистый блондин, которого она привезла с собой из Дукли в Кристинополь, совершенно необходим ей как гофмейстер и должен постоянно быть у нее под рукой. С этим Клембовским Юзефина, очевидно, поддерживала отношения еще до брака, а потом, в Тульчине, возобновила свою прежнюю фамильярность с ним. В последующие годы Клембовского заменил какой-то Дзержанский".
В 1791 году начинается любовь Потоцкого и Софии Витт. В 1795 году Потоцкий делает попытку развестись с Юзефиной, чтобы жениться на Софии, от которой на тот момент уже имеет нескольких детей. Юзефина развода Потоцкому не даёт, её поддерживает Екатерина II (Юзефина была статс-дамой при дворе Екатерины II).















Жена третья и последняя

София Глявоне (1760-1822)
"София Константиновна Глявоне, в первом браке Витт, во втором браке Потоцкая, также известная как София де Челиче —константинопольская куртизанка греческого происхождения, по одной из легенд была наложницей султана, сожительница многих знаменитостей, шпионка и авантюристка, сумела стать польской аристократкой (титулованная графиня). Завсегдатайка европейских аристократических салонов, одна из самых колоритных фигур в истории Польши, почитаемая современниками как женщина исключительной красоты и обаяния, прозванная современниками «прекрасной фанариоткой» или «прекрасной гречанкой» (фр. la belle phanariote). Известна также блестящим интеллектом, хитростью, отсутствием угрызений совести и многочисленными романами, а также основанием парка «Софиевка»."/процитировано из Вики/

В 19 лет (июнь 1779 года) София Глявоне вышла замуж за Юзефа Витта, 39-летнего коменданта Каменецкой крепости. В начале 1780-х София была представлена польскому королю Станиславу Августу, королю Пруссии Фридриху II, австрийскому императору Иосифу II, графу Прованскому (будущему королю Людовику XVIII), и все они были совершенно обворожены её красотой.
В 1791 году София знакомится со Станиславом Потоцким и использует всё своё обаяние для того, чтобы завладеть сердцем самого богатого магната Украины.
Потоцкий и София фактически стали жить как муж и жена и имели детей, но формально Потоцкий продолжал быть мужем Юзефины, а София – женой Юзефа Витта. Софие около 1796 года удалось развестись с Виттом: якобы, в суде она доказала, что Витт силой взял её в жены. Также Потоцкий выплатил Витту за Софию чуть больше 2 миллионов польских злотых.Брак Потоцкого и Юзефины был расторгнут в 1798 году, в том же году Потоцкий и София поженились. После женитьбы у них родилось ещё пятеро детей.В мае 1802 года, в день именин Софии, состоялось торжественное открытие парка "Софиевка" - как подарок имениннице.В 1804 году Потоцкий узнаёт о том, что София состоит в интимной связи с его старшим сыном, Ежи Потоцким.
Для Потоцкого, человека мягкого по характеру, неверность Софии стала ударом, психически сломившем его. В марте 1805 года Потоцкий умирает, не допустив к себе жену перед смертью.Гроб с телом Потоцкого был поставлен в костёле и оставлен на ночь. Ночью неизвестные раздели покойника, сняли с него все ордена и драгоценности, а обнаженное тело поставили и облокотили о стену. Рядом был приколот клочок бумаги с надписью “за измену отчизне”.
























Вот такая вот история,но парк остался чтоб радовать потомков
/благодарю Елизавету Мельниченко,а так же Иоганна Баптиста Лампи Старшего/

А теперь просто прогуляемся по парку,а то если меня не остановить,я о нём могу говорить до бесконечности/а там есть,однако,о чём рассказывать/ icon_lol.gif
Открыть флэш фильм в новом окне

Открыть флэш фильм в новом окне

Открыть флэш фильм в новом окне


Добавить комментарий Комментарий: 0

Суббота, 20 Мая 2017 Года
23:34   Терем-теремок  Добавить запись в цитатник  
В зачарованном костромском лесу, в древнем селе Асташово уже больше века прекрасный терем стоит. Много о нем сказаний ходит, много дел вокруг него делается. Бывало, что даже птица не долетала до чудо-терема: дороги зачарованного леса будто уходили у путника непрошенного из-под самых ног. Долгие годы стоял прекрасный терем один-одинешенек, пока не пришли ему на помощь добры люди – семья предпринимателя столичного, Андрея Павличенкова. И вот, развеялись темные чары над теремом деревянным, зажегся свет в его оконцах, да гости к нему пожаловали со всего света. Взрослые и дети, летописцы и путники, жители России-матушки и гости заморские - все, едва издали завидев терем, диву даются, да вопрошают: «Кто в тереме живет?»

Мартьян Сазонов

Давным-давно Мартьян Сазонов из села Асташово решил выучиться ремеслу да грамоте. Из семьи он был небогатой: его род, славный подвигами трудовыми, происходил из крестьян-отходников. Став молодцем, Сазонов покинул дом отчий и приехал в столицу империи великой – стольный град на Неве. В Петербурге учился Мартьян прилежно: ночей не спал – все книги умные читал, да ремесло столяра осваивал. И вот, несколько лет науку постигая, окончил Мартьян академию столичную, да стал известным столяром-краснодеревщиком.
Много слухов о его богатствах несметных в народе ходило. Одни всем ведали, будто Сазонов богат, как король заморский: делами собственными занят, людом работящим управляет, да золото на блага общественные жертвует. Жил Мартьян скромно и праведно: женился на юной девице Анне Андреевне из соседнего села, стал детишек растить, богатства умножать, да добра наживать. Но спустя 30 лет пришло в семью Сазоновых горе великое: оставила эту землю Анна Андреевна. Пришлось Мартьяну одному ребятишек растить, да за хозяйством следить. С каждым днем росла тоска его неутешная, да дела житейские все множились и множились. Подумав основательно, решил Сазонов: надобно жениться. Сказано – сделано. Невесту по сердцу нашел он в соседнем селении, прекрасную дочь дьяка, девицу Елизавету Алексеевну Добровольскую, 21 лет от роду.Став супругою Мартьяна Сазонова, юная Елизавета Алексеевна взяла хозяйственные дела в руки свои надежные. И вот, семья Сазоновых впервые за многие месяцы вновь зажила счастливо. А Мартьян, в супруге своей видевший одну лишь отраду, все время хотел преподнести ей дары щедрые, да радость нежданную. И вот, как гласит старинное предание, решил Сазонов дом новый построить, да непростой: а такой, чтоб самим русским царям завидно было. Не любы были Мартьяну колонны греческие и замки немецкие, захотел он в своем доме лицезреть башенки расписные, оконца в окантовках ажурных, да крылечки кованые. Пригласил он в Асташово лучшего зодчего, русского стиля мастера, говорят, самого Ивана Павловича Ропета. Мастер сей возводил строения дивной красоты на ярмарках заморских, украшал здания увеселительные под Петербургом, да в подмосковном Абрамцево терем – загляденье построил.Долго сказывали старожилы, как приехал зодчий знаменитый в Асташово, осмотрел просторы местные и молвил: «Будет у тебя, Мартьян, целый дворец в виде терема!».
Мотивы русской архитектуры. Проекты архитектора Ропета
И вот, к году 1903 вырос чудо-терем на земле костромской – такой, каких люд местный еще не видовал. Поговаривали, будто зодчий Ропет сперва хотел проект сей жаловать самому государю Николаю Александровичу – для домика охотничьего в Пуще Беловежской, но Сазонову удалось слова нужные подобрать, да щедро заплатить, дабы царский терем у себя в Асташово поставить. Однако, все больше в Асташово судачили о том, что деревянное чудо при двух этажах, с башенкой высокой и оконцами расписными пожаловал Сазонов ненаглядной жене своей, дабы вкусам ее угодить. Поселилась большая Семья Сазоновых в тереме, да стали жить они там, каждому дню радуясь. На втором этаже терема находились комнаты- светлицы для приема гостей долгожданных и для бесед с купцами со всей Руси-матушки.Шли годы. Старшие дети Мартьяна Сазонова, от Анны Андреевны рожденные, стали один за другим покидать дом отчий. Бог не дал Сазонову деток общих с Елизаветой Алексеевной, заботились они вдвоем о счастье и достатке наследников подросших. Супругов Сазоновых разделяли годы немалые – Елизавета Алексеевна отроду вдвое моложе была мужа своего. Под конец жизни сильно стал болеть Сазонов. Дабы дни земные его продлить и здоровье сохранить, настояла семья его на том, чтобы переехал он из терема своего чудесного в славный град Чухлому, в дом к своему сыну. Там же Мартьян Сазонов и провел дни свои земные. Долго помнили жители Чухломы безутешную жену его, гостившую изредка в семьях своих пасынков, да падчериц. А сведения летописные сказывают нам, будто на старости лет Елизавета Алексеевна нашла свой приют в одном из богоугодных домов.
Один лишь Бог знает, сколько времени прошло с тех пор. Стоял теремок один-одинешенекпосреди ставшего вдруг мрачным и недобрым леса и тихонечко погибал. Все дороги к терему заросли травой по пояс, село процветающее люди покинули, а надежда зыбкая на жизнь прежнюю в местах сих славных - канула в пропасть.
Наступило новое тысячелетие – многое изменилось за век суетный. А терем все стоял, едва держась, и отдавал прежнюю красу свою на растерзание времени. Вскоре покосилась у него башенка, ровные бревнышки обветшали совсем, светлые оконца превратились в рамы сквозные, а поросль дикая основание его исколола. Изредка радовался измученный терем случайно зашедшему сюда путнику, только толку от этого не было. Теперь славный терем никто не называл красным, все чаще его зловещим величали. Продолжалось так многие и многие годы, пока не свершилось чудо настоящее!
В один прекрасный день решил посетить просторы костромские добрый странник из Златоглавой столицы Родины нашей, Андрей Павличенков с супругой своей. Много лет Русь-матушку изучая, услышали они о чудесном тереме, что прячется в лесах дремучих. Не испугали их ни темный лес, ни сказания о дороге зловещей, путникам путь преграждающей. Отправились супруги в дорогу, все сомнения по пути развеяв. И вот, приехали они в земли костромские, да поспешили к терему отправиться. Завидев путников добрых, темный лес озарился лучами светлого солнышка, а непроходимая дорога стала ровной да податливой. Увидев издалека путников нежданных, терем, всякую надежду потерявший, изо всех сил сказочных решил понравиться своим гостям. И вот, добравшись до места знакового, увидели супруги Павличенковы наш бедный терем, приветливо склонивший свою голову-башенку перед ними. Поразились гости столичные красотой терема и решили помочь чудо асташевскому во что бы то ни стало.Долгие месяцы пытался Андрей Павличенков найти сообщников в своем деле благом. Но ни чиновники государевы, ни купцы зажиточные не хотели помогать бедному терему. Тогда решил предприниматель столичный: не пожалеет он ни денег, ни времени на то, чтобы жизнь терему дать, землю Костромскую прославить, да славную историю России-матушки сохранить. Сказано – сделано. Не прошло и года, как терем чудесный начал обретать силы. Сперва спасли его от разрушения неминуемого, основание укрепили, да чудесную башенку аккуратно сняли, дабы при падении не рассыпалась она в щепки.Затем Андрей Павличенков, ставший новым хозяином терема, кинул клич на всю Россию-матушку: нужны были зодчие славные, навыкам волшебным обученные, дабы чудесный терем возродить. Долго не находил хозяин терема умельцев грамотных ни среди мастеров русских, ни среди гостей заморских. Но вскоре целый полк зодчих искусных под руководством специалиста лучшего, решили помочь возродить терем во славу Родины-матушки.Умельцы те в Асташово прибыли из дальнего града Кириллова, что в землях Вологодских раскинулся. И назывались они с реставрационной мастерской «Архитектура – Производство – Обучение». Славный наставник и предводитель умельцев, архитектурных дел мастер Александр Владимирович Попов, вместе с единомышленниками прославились уже на всю Русь-матушку своими работами славными. Владея старинными ремеслами, заставляли они снова и снова крепнуть фундаменты, гореть маковки, да ажурные детали глаз радовать. Полюбили они наш терем славный, да подарили ему жизнь новую – перебрали основание его по бревнышку, палаты светлые сделали, словно новыми, разноцветными витражами окна украсили, резные печи керамикой отделали, да кружевом резьбы и ковки окна с фасадами преобразили.Скоро сказка сказывается – да не скоро дело делается. Предстоит еще вологодским умельцам работа знатная. Славный терем, как во времена старые, теперь не иначе, как дворцом стал. Однако же, дабы новым символом Родины нашей сделаться, ему еще нужно преобразиться изрядно.Каждый путник, видевший терем возрожденный, диву давались, да молву по всем городам и весям о новом костромском чуде распространяли. И вот, каждый день приезжают сюда сотни странников, дабы диво-дивное глазами собственными увидеть.А терем наш живет теперь славно: гостям он радуется сердечно, снова светом солнечным озаряется, да радость людям дарит. Скоро вырастут в Асташово дома гостевые для множества странников, а также удобства барские для гостей долгожданных. И, дабы добрая сказка наша о тереме возрожденном, людьми добрыми не забылась, будет в Асташово прекрасный музей. Место в нем найдет и творчество народное, и славная история края Костромского, и добрая память о славном семействе Сазоновых и чудесная история о столичном предпринимателе, покинутый терем чудом спасшем.И у этой славной сказки, к счастью, нет конца. Оттого, что в тереме красном поселилась навсегда история! Много лет пройдет, много людей в Асташово побывает, а терем сказочный будет жить, поживать, да с каждым годом добра наживать.
Картинками терема давайте наслаждаться все будем.
/авторский текст и фото-Вадим Разумов/



Добавить комментарий Комментарий: 4  (22 Май 2017 21:50)

Четверг, 18 Мая 2017 Года
21:32   И.Гарде Песни/новая подборка/  Добавить запись в цитатник  

Открыть флэш фильм в новом окне

Открыть флэш фильм в новом окне

Открыть флэш фильм в новом окне

Открыть флэш фильм в новом окне

Открыть флэш фильм в новом окне

Открыть флэш фильм в новом окне


Добавить комментарий Комментарий: 0

Среда, 17 Мая 2017 Года
09:35   И.Варшавский/из самого любимого/  Добавить запись в цитатник  
Илья Варшавский
"Молекулярное кафе"


МОЛЕКУЛЯРНОЕ КАФЕ

Указатель Электронного Калькулятора Мишкиного поведения целую
неделю стоял на отметке "отлично", и мы решили отпраздновать это
событие.
Люля предложила пойти на концерт Внушаемых Ощущений, я сказал, что
можно посетить Музей Запахов Алкогольных Напитков, а Мишка потребовал,
чтобы мы отправились в Молекулярное кафе.
Конечно, мы поехали в кафе, потому что ведь это Мишка вел себя
хорошо и было бы несправедливо лишать его права выбора.
Мы быстро домчались туда в мыслелете. По дороге нас только один
раз тряхнуло, когда я подумал, что хорошо бы заскочить на минутку в
музей. К счастью, этого никто не заметил.
В кафе мы направились к красному столику, но Люля сказала, что ей
больше нравится еда, синтезированная из светлой нефти, чем из темной.
Я напомнил ей, что в газетах писали, будто они совершенно
равноценны.
Люля ответила, что, может быть, это и прихоть, но когда делаешь
что-нибудь для своего удовольствия, то почему же не считаться и с
прихотями?
Мы не стали с ней спорить, потому что мы очень любим нашу Люлю и
нам хотелось, чтобы она получила как можно больше удовольствия от
посещения кафе.
Когда мы уселись за белый столик, на экране телевизора появилось
изображение робота в белой шапочке и белом халате. Улыбающийся робот
объяснил нам, что в Кафе Молекулярного Синтеза имеется триста
шестьдесят блюд. Для того чтобы получить выбранное блюдо, необходимо
набрать его номер на диске автомата, и оно будет синтезировано прямо у
нас в тарелках. Еще он сказал, что если мы хотим чего-нибудь, чего нет
в меню, то нужно надеть на голову антенну и представить себе это
блюдо. Тогда автомат выполнит заказ.
Я посмотрел на Мишку и понял, что мы хотим только того, чего нет в
меню.
Люля заказала себе тарелку оладий, а я псевдобифштекс. Он был
румяный и очень аппетитный на вид, и Люля сказала, что ей не съесть
столько оладий и пусть я возьму у нее половину. Так мы и сделали, а я
ей отдал половину бифштекса.
Пока мы этим занимались, Мишка уныло ковырял вилкой в изобретенном
им блюде, состоящем из соленых огурцов, селедки, взбитых сливок и
малинового джема, пытаясь понять, почему иногда сочетание самого
лучшего бывает такой гадостью.
Я сжалился над ним и поставил его тарелку в деструктор, а Люля
сказала ему, что, когда придумываешь какую-нибудь еду, нужно больше
сосредоточиваться.
Тогда Мишка начал синтезировать пирожное, похожее на космический
корабль, а я тем временем пытался представить себе, какой вкус имел бы
приготовляющийся для меня напиток, если бы в него добавить капельку
коньяку. Мне это почти удалось, но вдруг зажегся красный сигнал, и
появившийся на экране робот сказал, что у них в кафе таких вещей
делать нельзя.
Люля погладила мне руку и сказала, что я бедненький и что из кафе
она с Мишкой поедет домой, а я могу поехать в музей. Люля всегда
заботится о других больше, чем о себе. Я ведь знал, что ей хочется на
концерт Ощущений, и сказал, что я поеду с Мишкой домой, а она пусть
едет на концерт. Тогда она сказала, что лучше всего, если бы мы все
отправились домой и провели вечер в спокойной обстановке.
Мне захотелось сделать ей приятное, и я придумал для нее плод,
напоминавший формой апельсин, вкусом мороженое, а запахом ее любимые
духи. Она улыбнулась и храбро откусила большой кусок.
Мне всегда нравится, когда Люля улыбается, потому что я тогда
люблю ее еще больше.
Когда мы садились в мыслелет, чтобы ехать домой, Люля сказала, что
эти старинные Молекулярные кафе - очень милая вещь, и еда в них
гораздо вкуснее той, которая синтезируется у нас дома с центральной
станции.
Я подумал, что это, наверное, оттого, что при синтезе еды по
проводам в нее лезут разные помехи.
А вечером вдруг Люля расплакалась. Она сказала, что синтетическая
пища это гадость, что она ненавидит кибернетику и хочет жить на лоне
природы, ходить пешком, доить козу и пить настоящее молоко с вкусным
ржаным хлебом. И еще она сказала, что Внушаемые Ощущения это пародия
на человеческие чувства.
Мишка тоже разревелся и заявил, что Калькулятор Поведения - подлая
выдумка, что живший в древности мальчик по имени Том Сойер прекрасно
обходился без Калькулятора. Потом он сказал, что записался в кружок
электроники только затем, чтобы научиться обманывать Калькулятор, и
что если это ему не удастся, то он смастерит рогатку и расстреляет из
нее дурацкий автомат.
Я успокаивал их как мог, хотя я тоже подумал, что, может быть,
Музей Запахов не такое уж замечательное изобретение, и еще насчет
псевдобифштексов. В общем, вероятно, мы все просто утомились,
заказывая себе пищу.
Потом мы легли спать.
Ночью мне снилось, что я вступил в единоборство с медведем и что
мы все сидели у костра и ели вкусное медвежье мясо, пахнущее, кровью и
дымом.
Мишка засовывал в рот огромные куски, а Люля улыбалась мне своей
чудесной, немного смущенной улыбкой.
Трудно представить себе, как я был счастлив во сне, потому что, не
помню, говорил ли я об этом, я очень люблю Люлю и Мишку.

P.S.
Я не знаю ничего-либо более лучшего написанного в жанре "фантастика",разве что "Город" К.Саймака+ещё пару десятков любимых со знаком "+" icon_exclaim.gif

P.P.S.
Борис Стругацкий :

"В начале 60-х в Ленинград приехал Станислав Лем. Ему дали прочитать папку тогда ещё не опубликованных рассказов Ильи Иосифовича Варшавского. На другой день он сказал: «Никогда не думал, что в одной папке может уместиться вся западная фантастика». Это было тем более приятно слышать, что пан Станислав уже славился не только как замечательный фантаст, но и как выдающийся знаток англоязычной фантастики."
icon_exclaim.gif icon_exclaim.gif icon_exclaim.gif


Добавить комментарий Комментарий: 0

Вторник, 16 Мая 2017 Года
10:19   Открытое письмо  Добавить запись в цитатник  
пользователю SKAZKI_OT_SVETI
/копия/
От: SKAZKI_OT_SVETI
Кому: goshaitsim
Добавлено: 15 Май 2017 01:31
Тема: ЦИТАТЫ из присланных писем


goshaitsim , ВАШИ цитаты.
14 мая 2017 ,17:25
-пропускаю за ненормативностью лексики-
С УВ!Я!
14 мая 2017 18:10
-пропускаю за ненормативностью лексики-
14 мая 18:18
-пропускаю и добавляю от автора сих посланий-"ПРИКЛАДОМ В МОРДУ ЭТО Я МОГУ…" (Стиль никого не напоминает?!-А если Вы такая уж принципиальная,радетельная за чистоту языка и пр. и т. д.-откройте IP-адреса и убедитесь,что 14-го 05.2017 с 7-ми:00 до 21-ти:00
с моего выхода в Сеть не было,работал я в это время,а работаю я грузчиком и не моими грязными руками в это время по "клаве" клацать!
Цитата:
Ничего личного , на 99 часов дана заявка в МЕНЕДЖЕМЕНТ
С УВ!.Я.
_________________
Портал RC-MIR.ru , как СКАЗКА, а СКАЗКА - это прелесть вдвойне.


SVETA_IZ_SKAZKI



Добавить комментарий Комментарий: 0

Понедельник, 15 Мая 2017 Года
14:38   Из афоризмов  Добавить запись в цитатник  

Открыть флэш фильм в новом окне


Добавить комментарий Комментарий: 0
13:45   И.Горбалю  Добавить запись в цитатник  
Напоминанием о юности/Перуанцу спасибо-год этак 1976-77 напомнил icon_lol.gif /

Открыть флэш фильм в новом окне

Открыть флэш фильм в новом окне

Открыть флэш фильм в новом окне

Открыть флэш фильм в новом окне

Открыть флэш фильм в новом окне


Добавить комментарий Комментарий: 0
11:22   Ditto  Добавить запись в цитатник  
Напоминанием о молодости

Открыть флэш фильм в новом окне


Добавить комментарий Комментарий: 0

Меню
Мой дневник
Мои комментарии
Закладки
Цитатник

Самые ... дневники
Самые ... записи

Лента дневников
Случайный дневник
Случайная запись

Автор дневника:
  goshaitsim


 Профиль
 Личное сообщение
 Гостевая книга
 Стихи

Опросы

Нет ни одного нового опроса
 
Показать все опросы

«   Май 2017   »
ПнВтСрЧтПтСбВс
01020304050607
08091011121314
15161718192021
22232425262728
293031

 Постоянные читатели: 
добавить себя
добавить себя

 Статистика: 
Сегодня
  посетителей 35
  показов 37
Вчера
  посетителей 90
  показов 128
На этой неделе
  посетителей 213
  показов 320
В этом месяце
  посетителей 1948
  показов 2848
В этом году
  посетителей 9082
  показов 13527

  Читателей 7
  Записей 186
  Комментариев 96
Подробнее

RSS

RSS Feed: "Обрывки" Памяти
 

Реклама
На страницу:   1, 2, 3, 4, 5 ... 15, 16, 17, 18, 19   +10 След.

  TBN Entertainment 120x60         TBN Entertainment 120x60